KATOGAЖиву здесь и сейчас…

Конечно, это поверье всего лишь метафора. Но как не поверить в него, если киска по имени Сабрина, свалившись с 32-го этажа Нью-Йоркского небоскреба на бетонный тротуар, не только осталась жива, но и отделалась всего лишь выбитым зубом и слегка пораненной грудью.

1. Окажись на месте котенка Сабрины популярная певица Сабрина, или кто другой из людей, не сносить бы бедняжке головы. Чем не истина.

Дело в том, что люди и кошки падают по-разному, как показано на рисунке:

У кошки исключительно эффективный вестибулярный аппарат, что позволяет ей быстро ориентироваться в пространстве при падении. Кошка, изогнувшись, очень быстро оказывается лапами вниз в самом начале падения. В результате удар распределяется на все четыре лапы. Взрослые люди, если они не акробаты, при падении кувыркаются беспорядочно и чаще всего приземляются на ноги и менее часто — на голову. Дети падают головой вниз, так как у них голова относительно большая, что смещает центр тяжести тела. При этом они инстинктивно вытягивают руки. Поэтому характерные травмы у упавших с высоты людей и кошек разные. Люди чаще ломают ноги (взрослые) или руки (дети), а также разбивают черепа. Тогда как кошки с равной вероятностью ломают все свой четыре лапы

2. Если человек падает с 9-го этажа, у него меньше шансов выжить, чем если бы он упал с 4-го.

Как ни странно, у кошек все наоборот. Статистический материал, собранный Нью-Йоркскими ветеринарами показывает, что погибли только 5 процентов кошек, упавших с высоты 7-32-го этажа, в то время как 10 процентов — при падении с высоты 2-6-го этажа. Вот истина достойная удивления. Графически она показана ниже (смертность людей и кошек при падении с разных высот):

Это не какой-нибудь очередной фуд арт, который можно съесть, и даже не костюм из цветов, надетый на бедных щенят.
Это действительно щенки, сделанные действительно из цветов, причем живых.

Эта жуткая битва была случайно снята британским фотографом-любителем Майком Бэйли на берегу реки Квандо, в северной части Ботстваны (Африка), где он проводил свой отпуск.

От бабушки нам в наследство достался дом с участком. Вернее дом был не дом, а избушка 1937 года выпуска, а участок был не участок, а болото – доисторического времени создания.
Мы поохали, поахали и принялись за благоустройство.

Игорь возил землю, песок и торф КАМАЗами. Если все подсчитать, то явно бы хватило на пирамиду Хеопса. Но наш участок упрямо проглатывал все дары и подниматься особо не спешил. Иногда, с тоской взирая на расстилавшуюся перед нами водную гладь, мы подумывали, а не переехать ли нам в Краснодарский край? Там говорят не земля, а пух, и урожай два раза в год собирать можно. А то наш Северо-западный регион особой щедростью даров и урожаями не балует – “Наше северное лето – карикатура южных зим”. Но, “вода камень точит, зуб точит кариес”, а мы достали наш участок. Он смирился и начал вырастать над уровнем моря.
Между делом были выкопаны канавы, проложены дорожки, разбиты клумбы, сооружена детская площадка для дочуры и всякие другие мелкие и не мелкие нужности и полезности.

Мы перешли к постройкам. Для начала одолели баню. Это был самый первый эксперимент моего супруга в рубке из кругляка. Эксперимент удался. Мы парили свои телеса, покрякивали, розовели, здоровели и балдели.
Когда беспризорно шастающие коровы сожрали весь наш, с таким трудом возрощенный, урожай капусты мы поняли нашу тактическую ошибку. В России любое строительство надо начинать с забора. Перед домом мне захотелось забор из досок с орнаментом и всяческими там загогулинами. Я тут же изобразила на бумаге макет шедевра, остальную часть создания благосклонно предоставив второй половине. Муж, когда увидел мое творение, сказал что-то явно нецензурное, но практически про себя. И когда я с ласковым лицом ангела, на лбу которого было написано – “не сделаешь – убью”, поинтересовалась, что он имеет против моих стараний, то супруг сообщил, что против конечно же ничего не имеет. И еще добавил что-то вроде : “Толкать идей, мол, много товарищей”. Сдается мне, правда, что в оригинале эта пословица звучит как-то не так, но углубляться в детали я не стала. Главное, что согласие было выбито. Не знаю, какие еще труднопереводимые ругательства бубнила сквозь зубы моя половина, когда выпиливала все выверты, которые я нарисовала, и сломала кучу пилок для лобзика, но пилила упорно. К концу лета вокруг участка красовался замечательный забор. Коровы, осенью пришедшие по старой памяти за капустой, были вынуждены бесславно отступить.